• Накануне воскресенья (женская история)


    Вложение 30078Я проснулась в начале восьмого утра. Можно было бы еще поспать, но я хочу пойти в церковь. С трудом встаю, окидываю взглядом комнату и понимаю, что вчера ситуация вышла из-под контроля. Телефон стоит не на привычном месте, конфеты съедены, и я не помню, как стелила постель.

    П
    ытаюсь вспомнить, куда могла звонить ночью. Два номера ответить просто не могли, значит, остается один вариант: я звонила на радио. Точно. Рядом с телефоном лежит блокнот, в котором написано: "Григ. "В пещере горного короля". Значит, я звонила на радио, хотела заказать "Горного короля".

    Т
    о, что ситуация вышла из-под контроля, мне не нравится. Надо решать: или пить что-то другое, или вообще не пить. Но что я буду делать без вина? Ведь оно открывает мне канал подсознания. В пятницу вечером я напиваюсь, в субботу просыпаюсь с открытым каналом в голове, иду в церковь и целый день живу с ощущением полноты жизни. Это помогает мне прожить еще неделю, не впав в депрессию.

    Но решать проблему с выпивкой я буду в следующую пятницу. А сегодня надо решать сегодняшние проблемы. Я выпиваю таблетку от головной боли, чашку крепкого чая, привожу в порядок свою внешность, одеваюсь. ?ду в церковь, ставлю свечку деве Марии. О чем-то говорю с Богом, чего-то прошу у него. Силы прошу. Спокойствия, силы и мудрости. Я уже не прошу у него мужества, чтобы что-то изменить, я прошу у него только силы, чтобы выжить. Чтобы прожить еще неделю.

    Выхожу из церкви, не замечая, как стучат мои каблуки. Какая-то бабушка трогает меня за руку и говорит:

    — Тише, деточка, тише.

    Н
    о я иду к выходу, не переставая стучать. У меня свои отношения с Богом. Я прихожу в церковь не для того, чтобы соблюдать ритуалы. Ритуалы придумали люди, и, мне кажется, Богу они не нужны.

    П
    о
    этому я прихожу туда в короткой юбке, с накрашенными губами, никогда не покрываю голову платком и очень высоко ее держу. Я уважаю себя и не хочу ни перед кем преклоняться, даже перед Богом.

    Я
    выхожу из церкви и иду в магазин за сигаретами. Девочки в магазине меня узнают и, когда я прошу красную рачку "Мальборо", говорят: "А мы уже знаем" — и дают мне лишние несколько копеек сдачи, которые они якобы должны мне. Ну, да ладно. Они обе темноволосые, а те, что сменят их на днях, обе светленькие, и меня занимает вопрос: они специально так поделились или это вышло случайно? Может быть, когда-нибудь я у них об этом спрошу.

    Машины моего Сережи не видно, значит, он или в гараже, или где-то ездит. Собственно, мой Сережа уже давно не мой. Мы расстались почти год назад, он за это время успел жениться, и на днях у него появится ребенок, а может быть, ребенок родился как раз сегодня.

    В свое время по поводу нашего расставания, а потом по поводу его женитьбы я пережила глубокую, затяжную депрессию. Сейчас все уже позади. Но я все равно продолжаю называть его своим, потому что (хотим мы этого или нет) мы с ним теперь связаны невидимыми нитями, срослись какими-то корнями, и разрезать их уже, наверное, невозможно. ? мне до боли жаль его загубленной жизни, которую он пустил по течению. Ну, Бог с ним.

    На огород ехать я не хочу. Прихожу домой, звоню папе и сообщаю, что на улице накрапывает дождик. Он вчера сказал, что если будет дождь, то мы не поедем. Но папа, в отличие от меня, на огород хочет. Поэтому он звонит в село, где находится наш участок, и через пять минут говорит мне, что там дождя нет. Так что через час я должна в полной боевой готовности стоять возле хлебного киоска.

    Вложение 30079Тем временем я иду на кухню, пью чай и курю, не знаю уже которую сигарету за это утро. ? читаю. Джон Чивер. "Ангел на мосту". Кто такой Джон Чивер? Я не знаю. В том месте, где к нему в машину на мосту села девушка, я разрыдалась. Я сидела на кухне одна, без публики, и рыдала. Это так отвратительно — плакать, когда тебя никто не слышит.

    Господи, ну что же он сделал с моей жизнью?!

    В этот момент зазвонил телефон. Звонила мама. Может, у нее тоже открылся канал подсознания, и она чувствовала, когда надо позвонить. Впрочем, ей сейчас совсем не до меня, к ней американки приехали, и я не собираюсь сваливать на нее свои вечные проблемы. А звонит она, чтобы уточнить у меня Димкин адрес.

    Димка — мой старший брат. У него вчера был день рождения, и мама хочет отправить ему телеграмму. Она просила меня, но я наотрез отказалась это сделать, даже от маминого имени. Я боюсь, что если я что-нибудь такое сделаю, то когда он приедет, я могу ему опять все простить. А я не хочу на этот раз прощать. Я считаю, что человек сам делает свою жизнь и должен управлять ею. ? если такой умный человек, как он, позволяет жизни и обстоятельствам управлять собой, то это его беда. ? я не хочу больше делить ее с ним. Если мама может это делать, пускай. А у меня больше нет сил.

    Мы с папой встречаемся возле хлебного киоска. Едем на огород. У меня открыт канал подсознания, и мне хочется говорить. ? я говорю. Правда, мне приходится тщательно отбирать, что можно сказать, а что — нет. Папе не объяснишь, что я "открывала канал" и поэтому выпила в одиночестве бутылку вина. Не закусывая, потому что берегу фигуру. Папа не поймет. Вот мама поняла бы, она всегда понимает, ей можно сказать все. Мама — мой лучший друг, мой слушатель, мой психоаналитик, и, вообще, она — моя последняя инстанция. А папа — человек, который меня очень любит и молча, переживает, когда у меня что-то не в порядке. А все в порядке у меня бывает очень редко. ? я делаю вид, что все замечательно, и папа делает вид, что все замечательно, и мы дружно в этом замечательном настроении едем на огород.

    Я
    рассказываю ему о своем офисе, о наших женщинах. О том, что если я вдруг повстречаю миллионера и выйду за него замуж или если мне вдруг предложат работу с нормальной зарплатой, то я не знаю, как смогу уйти оттуда и бросить их. Кто же тогда будет отвечать за проведение праздников, и покупать всем сладости? Я не хотела браться за валютные операции, боялась сделаться незаменимой, а сама сделала себя незаменимой в человеческих отношениях. Ладно. Завтрашние проблемы надо решать завтра.

    П
    отом я рассказываю папе, как Жанкин жених (очень бывший, очень давний), приехав в последний раз в наш город шесть лет назад; развлекал нас тестами (он тогда увлекался психологией). Помню, выяснилось тогда, что я — человек настроения (своего), друзей выбираю с выгодой (тех, с кем интересно, а иначе я не понимаю, зачем тогда дружить?), не бываю откровенна (прежде чем что-то сказать, сто раз подумаю), в вопросах секса не особенно щепетильна (если мне кто-то понравился и я захочу с ним переспать, я это сделаю, не особо интересуясь, что этот человек из себя представляет. Правда, уже давно такого не происходит — проблема в том, что мне никто не нравится). А в жизни я занимаю выжидательную позицию.

    А
    потом, помню, мы шли втроем домой — я, Жанка и ее Андрей. Был теплый майский вечер. Мы шли по проспекту. Цвели каштаны. Вообще-то, каштаны я не помню, но раз они там есть, значит, должны были цвести. Андрей спросил, какие сказки мы любили в детстве. Я назвала "Золушку" и "Диких лебедей". ? Андрей сказал мне тогда, что я всего в жизни добьюсь. Я ему не поверила, я подумала, что это не обо мне, просто я люблю эти сказки, и это случайное совпадение. Я тогда еще не знала, что свою жизнь я буду строить сама.

    Ладно. Мы с папой на огороде, и при чем здесь Жанкин жених, который ее обманул, смывшись и отделавшись словами, мол, он ее не достоин. Папа, кстати, тоже меня обманул. Сказал, что поработаем пару часиков, а проработали мы три часа. А я такая ленивая стала в последнее время — просто катастрофа. Я неделями могу не убирать у себя в квартире, не выносить мусорное ведро, я не вяжу, а зарплату почти всю трачу на сигареты. Я думала: и почему я стала такая ленивая? То есть ленивой я была всегда, но не до такой степени. А недавно я поняла: я экономлю энергию. Где-то на подсознательном уровне. Я ее коплю. А раз я ее коплю, значит, это зачем-то нужно, значит, что-то должно произойти. Поэтому все три часа, копаясь на огороде, я думаю о том, что хочу домой. Папа спрашивает:

    — Что ты будешь делать дома?

    — Не знаю, — отвечаю я.

    Я действительно не знаю, что буду делать дома. Жанка занята семьей, мама — американками. В квартире убрано — я все-таки заставила себя на этой неделе убрать, правда, мусор так и не вынесла. Но я все равно хочу домой. К своему радио, к своей музыке, к своему чаю с сигаретами. К своей самодостаточности. Потому что по большому счету (по очень большому!) я самодостаточна. Мне никто не нужен.

    Одни выбирают себе кого хотят, другие выбирают, кого могут. Кто может, не выбирает никого. Я могла бы не выбирать никого. Но так неинтересно. Так ужасно скучно. Когда счастье — хорошо. Когда несчастье — плохо. Но хуже всего мне тогда, когда ничего не хочется.

    Вложение 30080А сейчас мне хочется домой, и мы, наконец, все сделали и движемся. Я уже устала говорить и сижу в автобусе молча. Думаю. О сказках. У Андерсена есть замечательная сказка "Гадкий утенок". Я ее не очень любила в детстве, меня возмущала глупость и жестокость кур на птичьем дворе. А сказка взяла да и сбылась. Потому что в детстве я была гадким утенком с кучей комплексов, а превратилась в прекрасного лебедя. А если сбылась одна сказка, то почему бы не сбыться и другой? О Золушке, например.

    А может быть, дать объявление в газету? "Двадцатишестилетний экономист с внутренним миром ждет принца на белой лошади". Не выйдет. Мой принц не читает брачных объявлений.

    Т
    ем временем мы приезжаем. Заходим на базар, папа покупает подарок другу ко дню рождения, весело шутит с продавщицами, я сияю улыбкой, все смеются, всем хорошо. Это так замечательно, когда люди улыбаются.

    ? вот я уже дома. Я включила радио, приготовила крепкий чай и закурила сигарету. Которую за этот день? Не знаю. Когда у меня открыт канал подсознания, я ужасно много курю. Ну и ладно. Я сижу на кухне, курю и получаю от этого удовольствие.

    Лелькин муж (Лелька — моя двоюродная сестра, мы с ней дружим на расстоянии, потому что живем в разных городах, и я ее очень люблю), так вот, Лелькин муж говорит: "Все это ерунда, не говорят ни рыбы, ни коты". А я ему не верю. Про рыб я не знаю, у меня нет знакомых рыб, но коты говорят. Просто он встречал не тех котов. А может быть, тех, но не хотел их услышать. А я встречала тех. ? хотела, и услышала, и чудеса бывают. ? поэтому я решаюсь: подхожу к телефону и набираю номер. ? (о чудо!) получилось. Он берет трубку.

    Вложение 30083Мы встречаемся через два часа у фонтана. Перед этим я тщательно готовлюсь к встрече. Сначала я выкуриваю несколько сигарет подряд, чтобы снять дрожь в руках и слабость во всем теле. Потом я некоторое время сижу перед зеркалом, чтобы решить, какое мне нужно лицо. Решаю, что сильной я буду внутри, а снаружи я буду беззащитной. Вообще-то, мне макияж почти не нужен — немножко румян для формы лица, немножко тона, чуть-чуть подправить линию бровей и немного уточнить губы. Но мне нужно выражение лица, и поэтому в макияж я вкладываю всю душу, и нужное выражение появляется. Потом я обдумываю, что надеть. Останавливаюсь на розовом. Он все равно не заметит, но общее впечатление свежести и беззащитности останется.

    Я прихожу немножко раньше, чтобы у меня осталось несколько минут выкурить сигарету и собраться с мыслями. Но собраться с мыслями не удается, в последние минуты я просто тупею, и в голове у меня ослепительная тишина.

    Он приходит. Мы говорим о пустяках, и постепенно я расслабляюсь, в голове появляются мысли и восстанавливается все, что я хотела ему сказать. ? я говорю.

    Я говорю ему:

    — Что ты сделал с моей жизнью? Какое право ты имел врываться в мою жизнь и ломать мой мир?

    Я
    много говорю. Я говорю о том, что я хочу быть счастливой, несмотря ни на что, и что для счастья мне нужен именно он, и что он тоже должен быть счастливым, ну почему он отказывается от счастья?! ? еще я ему говорю, что не надо мне говорить, что он плохой, что я стою большего. Не надо складывать мне цену, я сама ее уже сложила, довольно высокую, и я знаю, сколько я стою. ? что свобода — это не деньги. То есть деньги — это еще не значит свобода. А под балконом у меня зацветают каштаны. Я пытаюсь соблазнить его этими каштанами, а он говорит:

    — Наташа, ты живешь не на необитаемом острове.

    Господи, как он произносит мое имя! Оно такое красивое. Такое мягкое. Такое законченное.

    Никто на свете больше так не умеет его произнести. Но я сейчас думаю не об этом. Я думаю о своем разрушенном мире. "Обо всех кораблях, ушедших в море, обо всех, забывших радость свою". ? мне хочется разрыдаться вслух. ? еще мне хочется закрыть глаза, и чтобы это продолжалось вечно — мы сидим на скамейке и говорим. ?ли молчим. Какая разница? Он. Я. ? весь мир.

    Вложение 30081..А на самом деле я никуда не позвонила. Потому что у меня уже нет мужества, чтобы попытаться что-нибудь изменить. У меня есть только силы, чтобы прожить еще неделю. ? я сижу на кухне, курю, слушаю радио.

    А сегодня ночью, вернее, завтра рано утром, мы с папой пойдем в церковь святить пасочки. Потому что завтра большой праздник Христово Воскресение.

    А потом будет понедельник, и новая неделя. ? никто не знает, что за эту неделю может произойти. Может быть, я вступлю в партию. А может, пойду на курсы рисования или займусь английским. А может Вложение 30082быть, я ничего этого не сделаю, а буду всю неделю сидеть вечерами на кухне и экономить энергию. В любом случае я останусь самой собой — девушкой из песни Макаревича, которая идет по жизни смеясь. Только я не буду смеяться — я буду улыбаться. Буду сиять, буду ослеплять своей улыбкой. Потому что жизнь прекрасна, несмотря ни на что. А тому, кто умеет ждать, достанется все. А я ждать умею.